Наталья Галкина

Звонок в пустой дом

 

 

Б. Л. Клюзнеру

Вокруг – трава!
Дорожек не видать,
Позарастали стежки и тропинки,
На кругленьких листочках ни росинки,
Колодезь мал, убог, горбат и хром;
Колодезь юн; в нем девки не топили
Младенчиков, и мавки не водились,
И даже бабка-жаба не жила.
Но темный сруб над током ключевым
Хранит великую земную тайну,
Единственную, может быть, на всех;
Секрет воды.
Вода, ты - мы и есть!
Недаром Лета и недаром это:
Мол, все течет...
И пепел с пемзою планет иных,
Взаимосочетанья элементов
Не объясняют также ничего
Нам в нас - в тебе, вода, в метаморфозе...
Потоп всемирный и глоток из рук
Любимых… вы сродни;.. едина цель событий..
Позарастали стежки и дорожки,
У милого в грязи предзимья ножки,
А где мы с ним - как бы и не клялися -
Позаплелися стебли, позаплелися...
Но речь, как и всегда, все не о нас,
О данности, о доме, о дичаньи
Оставленного на зиму крыльца.
О пыли на рояле.
Об остуде
Подвала, печки, комнаты, стены,
Где величаво спит, прикрывши веки,
Маэстро Бах.
Об оттепели также,
О стоне снега, что осел в ночи,
О каплях, высвеченных лунным светом,
О капли дождевые! Как синицы,
Вы сгрудились, тревожась, у окна;
Вы скачете со щебетом и всхлипом,
Одна, другая; разнобой и лад...
Стекло, веранда, дверь - подобье анфилад,
Рояль - подобие особого колодца.
Я в дом пустой из города звоню.
Звоночек-голосочек раздается,
Как эльфа вскрик, в пустом ночном дому!
О, дилли-бом! И тилли-гоп к нему...
С рояля взмыла маленькая фея,
Два крылышка прозрачных стрекозиных,
И ситцевое платьишко на ней
Из довоенных дней...
На волосах сияет лунный свет,
На туфельках бекары, точно пряжки.
Она летит на звон. Я, не дыша,
Кладу на рычажки негнущуюся трубку.
Все снова тихо. И ответа нет.
Под крышкою рояля пробудился
Клочок дыханья, ставший ветерком:
Арпеджио задело паука,
Сидящего на верстаке в углу,
И чуть не сдуло на пол.
До города как будто десять станций,
Пустые дачи и дома жилые,
Просевший снег, пролески и леса,
Облезлые полянки, дождь и лепет
Срывающихся с веток капель - словно
Клепсидры мира тут объединились
На свой сезонный шабаш - и воркуют.
Я ухожу на кухню. Все в картошке,
Все шелуха. Все будни и нуда.
Позарастали стежки и дорожки,
И ни следа...
Бог знает с кем и врозь пока мы спали,
Так дьявольски они позарастали!
Такие джунгли тут поразвели
И анилиновые ковыли...
Потом их грязь покрыла как бы снегом,
Снег извратился, сам себя подвел,
Стал оборотнем... вымотал всю душу...
Картошка под ножом поет свое,
Такую дрянь, хоть брось ее, и уши
Зажми: что мы поедем, мы помчимся...
Возможно!
И в очистки нож летит.
А я иду обратно к телефону
Почти спеша.
За диск спасительный берусь
И - три один - какая нынче грусть!
Волшебник съехал в город - семь четыре, -
Дом пуст и пуст, и нет волшебства в мире.
Колоратурный голосок в ночи.
Прозрачные астральные тела
Колышутся; взбежала мышка Маша
По лестнице из мокрого подвала,
Замазавши свой хвостик голодранки
Остатками угля в ведре у топки.
Вибрации почти видны, но робки.
Ни синих птиц, ни фениксов, ни вещих.
С Душою Пса обнявшийся Тильтиль,
С Душой Воды Митиль у входа на веранду.
И ландышем, и мятой, и лавандой
На полочке нашедши валидол,
Загрезил домовой и сел за стол.
А между рам три обмершие мошки,
Как спящие красавицы лежат.
Фарфоровые чашки кажут бельма,
Над крышею - огни Святого Эльма,
Беззвучен голос, астмой приглушен,
Едва слова... легко ли быть пророком...
Но подголоски! Всем им разрешен
Неусмиривый и бурливый рокот.
Под спудом жизнь - кипит, как по порогам
Река из сказки в маскараде льда.
Они не зарастали никогда,
То тронные, то властелины-тропы!
Они в росе - как ног не замочить -
Космические патлы разбросали.
Какие пряхи брались их сучить?
Какие гобеленщицы связали?
Подсвеченные сонмом светляков,
Ведомые гнилушкою Настасьей,
Проходим мы - и нам уже готов
Стеклянный бой под каблуки на счастье.
По жирандольным брызгам всех цветов,
По искрам шаровым - не Козырева звать ли? -
И понимаю, что сегодня свадьба,
Барочный праздник духов и кустов.
Мне страшно и светло, и ты не жди добра,
И я не наживу, но чудо - чехардою
Мир сотканых существ нас под одной звездою
Отправил далеко из сонного вчера.
Звенит звонок в дому... в дому пустом...
Динь-дилинь-дон... динь-тилли-тилли-дом...
И капельки - послушайся и влейся -
Срываются в полете вдоль стекла, -
Должно быть, это капельмейстер Крейслер,
Доселе тихо пребывавший в кресле,
Взмахнув рукой, поднялся из угла.